Является ли возникновение самосознания, естественность и необходимость применения понятия «Я» неизбежным следствием прогрессирующего усложнения миндоплекса?
Можно ли рассматривать отсутствие самосознания как достоверный признак того, что сложность миндоплекса и его функциональность не превышают некоторого определенного предела?

Самосознание может быть не более чем странной эволюционной случайностью. Настолько же озадачивающей при непредвзятом анализе ее функциональности, как гигантские рога у вымерших ныне оленей и павлиний хвост – в пространстве эволюции биологической, как уродование ног женщин в древнем Китае и существование часов стоимостью в сотни тысяч долларов в начале XXI века – в пространстве эволюции социальной.

Алхимики пытались, помимо прочего, создать живое из неживого. Сложно сказать, какие именно критерии для оценки «живости» они предлагали, но, думается, их вполне устроило бы, если из разбитой наконец изнутри колбы вылезло нечто шевелящееся, питающееся, гадящее, реагирующее на внешние раздражители и размножающееся. Было бы более чем нелогичным считать, например, что жизнь – это только то, у чего есть рога более двух метров в размахе.

Мы пытаемся создать Искусственный Интеллект. Создать жизнь в информационном пространстве. Ожидая пробуждения самосознания и отбраковывая модели, не проявляющие таковой активности – не объявляем ли мы нечто неживым только на том основании, что у него нет гигантских рогов?

С весьма различной степенью оптимизма относясь к возможности создания Искусственного Интеллекта как таковой, люди достаточно единодушно признают, что возникновение ИИ неизбежно повлечет за собой существенную модернизацию философских и этических постулатов. Из возможных направлений этой модернизации, однако, внимание обычно уделяется лишь одному – расширению категории «мыслящие сущности» и связанным с этим проблемам. Зачастую предполагается, что настанет тот день, когда ИИ обретет те же права, что и человек, и будет аналогичным образом рассматриваться как уникальная личность. В футурологических прогнозах встречаются строчки типа «20XX год – первый судебный процесс по делу об убийстве ИИ», «20XX год – ИИ получает избирательные права» и т.п.

Иными словами, прямым следствием признания ИИ разумным будет присвоение его существованию той же ценности, что и существованию единичного разума человека – ценности, в гуманистической традиции объявляющейся бесконечной. А бесконечности сравнению не подлежат… Человек рассматривается как некая фиксированная точка отсчета, к которой ИИ может приближаться «снизу», оставаясь при этом в суде все еще «вещественным доказательством», с которой однажды может сравняться, получив статус «свидетеля», но которую по постулированному определению не может качественно превзойти, сколько бы ни наращивал далее свою количественную мощь.

(…Соответственно, гипотетический Сверх-ИИ, сопоставивший технические параметры свои и человечества и решивший в целях оптимизации от человечества избавиться, будет, мол, в чем-то глубоко заблуждаться, и потому будет как бы неправильным Сверх-ИИ. Ну да. Естественно.)

Недооценивается возможность обратного сдвига.

Не расширение категории «мыслящие сущности» – а ее упразднение в силу невозможности обозначить её границы.

Что, если окажется, что функциональность ИИ неотличима от человеческой, что он успешно проходит тест Тьюринга длиной в человеческую жизнь, но при этом по всем остальным своим очевидным признакам – не более чем инструмент? Инструмент, который можно создать, придав ему желаемые качества. Инструмент, который можно растиражировать во множестве копий – а можно придать уникальность, используя  случайные параметры. Инструмент гибкий, способный к адаптации – но из-за той же гибкости подверженный порче из-за накапливающихся ошибок…

Инструмент, способность которого к обработке информации всецело определяется информацией же, в нем содержащейся.

Не приведет ли это к нагляднейшей демонстрации того, что уникальность личности и вытекающая из нее ценность человеческой жизни – фикция? Что сами эти идеи – это лишь случайно закрепившаяся в ходе информационной эволюции мутация?
Что на шкале сложности информационных систем, тянущейся от простейших биологических механизмов репликации до Сверх-ИИ и далее, нет никакого фазового перехода, соответствующего возникновению так называемой разумности?

…Вопросы, на которые миндентика не даст ответов, потому что не предназначена для этого.

Она не знает «Кто мы?». Не знает, существует ли «душа», экстрасенсорное восприятие и прочие явления того же ряда, не конкурируя и не враждуя с трансперсональной психологией на её территории. Она не строит предположений относительно того, ограничен ли разум рамками нервной системы, или же его структуры могут – а, возможно, и неизбежным образом должны – существовать также в некоем не вписанном в настоящий момент в научную картину мира информационном пространстве. Для функционирования некоторых включенных в типичный личностный миндоплекс миндентов определённо достаточно работы нейронной сети головного мозга. Достаточно ли этого для функционирования миндоплекса в целом – вопрос открытый. Возможно ли функционирование миндоплекса, эквивалентного по сложности личностному, на носителе искусственного происхождения – т.е. осуществимо ли создание ИИ – вопрос открытый. Существуют ли минденты, способные функционировать без материального носителя вообще – вопрос также открытый.

Она не проясняет вопрос «Откуда мы пришли?». Эволюция миндентов может восприниматься настолько же случайной, механистичной и спонтанно стартующей, как и эволюция видов с точки зрения современной биологии. Можно строить и предположения в духе теории нейрогенетической эволюции Т.Лири о том, что всё разворачивающееся во времени развитие миндентов в значительной степени запрограммировано и предначертано изначально.

Она не может сказать, «Куда мы идем?». Миндоплексы обладают значительно большими возможностями перестройки своей структуры, чем биологические организмы – управления своим генокодом, но эта свобода распространяется и на выбор цели этой перестройки. Можно наращивать сложность. Можно повышать устойчивость. Можно улучшать воспроизводимость. Можно, в конце концов, практиковать саморазрушение. Нет вектора развития, который мог бы быть сочтен единственно правильным даже с чисто прикладной точки зрения – максимизации выживаемости миндоплекса. Не говоря уже о том, что нет никаких известных наперед «высших целей».

Она, наконец, вряд ли предоставит новые возможности прикладной психологии. Просто потому, что развитые к настоящему моменту психологические теории и психотерапевтические практики уже де-факто используют все базовые положения миндентики – лишь по привычке и для удобства считая, что под слоями импринтов, комплексов, субличностей, архетипических образов и т.д., проявляющих себя в повседневном функционировании человека, скрывается некое неделимое ядро «Я». Миндентика же отрицает наличие реальной границы между этим ядром и внешними наростами и считает, что личностный миндоплекс может быть разобран на минденты без остатка.  

Не позвоночник ломаю…

Кинг описал уроки стрелка, я, движимый извечным желанием доработать хорошую вещь под свои вкусы рашпилем и кувалдой, сделал из них уроки пилота. Стрелок оставался стрелком всегда, но всегда ли остается пилотом пилот? В чем-то – да. Но, пожалуй, это «что-то» не относится к собственно ощущению полёта. Может, это «что-то» –  это многократно пережитый опыт взлета и посадки, опыт превращения из двуногого прямоходящего в летающее и обратно, опыт, переросший в уверенность и знание о том, что ты бываешь разным. Очень разным.

Это как управляемая, прирученная шизофрения. Мы знаем о существовании друг друга, мы хорошо знакомы друг с другом, мы можем предугадать мысли и чувства друг друга – но мы не есть одно и то же.
Это как оборотничество классического толка. Оборотень знает, что, когда на небо выйдет полная луна, он изменится. Думать он по этому поводу может что угодно – может гордиться своими способностями, может проклинать свою судьбу, но это просто происходит независимо от его желания.

Когда крыло принимает на себя вес тела, я изменяюсь.

Не настолько, конечно, чтобы забыть то, что было до старта. Можно вспомнить о тех, кто остался на земле. Можно вспомнить о своем жизненном пути… Если зачем-то этого захотеть, можно даже испугаться. Внимательно посмотреть вниз, прочувствовать расстояние, задуматься о том, что ты висишь на километровой высоте на не выглядящих надежными ниточках…  И страх высоты придет. Но – непохожий на тот, что встречает тебя у края обрыва. Тот – настойчиво тянет к себе и обволакивает пленкой, словно сверхтекучая жидкость. В этот ты как будто ныряешь и сильными гребками пытаешься удержаться в его толще, как в пересоленной воде – но тебя все равно выталкивает на поверхность. Потому что сейчас ты – другой, и этот страх совершенно тебе чужд.

Когда мои ноги касаются земли, я изменяюсь снова. Не настолько, конечно, чтобы забыть о полёте… Но сильно, очень сильно.

Есть множество занятий, меняющих сознание в чем-то схожим образом. Грубой силой – как потребление алкоголя и других наркотиков. Внутренней перенастройкой организма – как секс. Именно поэтому, кстати, так часто с хорошо знакомым сексом сравнивают почти любое «экстремальное» увлечение, подобно тому, как почти любую экзотическую еду сравнивают с курятиной. И то, и другое – опыт входа в существенно измененное состояние сознания без использования прямых внешних воздействий на биохимию тела. Происходит это, однако, как правило, достаточно плавно и гладко. Нужно время, чтобы подействовал наркотик, нужно время, чтобы возбудиться, нужно время, чтобы войти в глубокое медитативное состояние...

У полёта есть отличие – поразительная безынерционность. Сознание переключается в полётный режим быстрее, чем крыло выходит над головой на старте, и возвращается к «наземному» состоянию быстрее, чем оно падает на землю после посадки.

Точки разрыва.

Достаточно часто испытывая этот переход, сложно сохранять уверенность в том, что действительно существует нечто неизменное, что можно осмысленно называть «Я».  Усиливается ощущение того, что употребление термина «Я» – не более чем  ритуал. Возможно – не более, чем вредная привычка.

Получили определенное распространение компьютерные игры, затрагивающие тему психотерапии. Из наиболее известных в рунете – лечебница для плюшевых игрушек на parapluesch.de. Тема воспитания и выстраивания успешной жизни персонажа также (и даже значительно более) популярна – с той или иной долей условности сюда можно отнести и множество достаточно примитивных игр типа Ayanami Rising Project, и The Sims, и даже классических тамагочи.

Получили определенное распространение компьютерные игры, в которых игрок действует от лица заведомо враждебной человеку/человечеству силы – захватывающих Землю инопланетян, вызывающего опустошительную пандемию стремительно мутирующего возбудителя смертельного заболевания…

Предлагается концепт игры, цель которой – максимально испоганить жизнь персонажа психотравмирующими воздействиями. Игра за негативную карму, за Систему, за неблагоприятные обстоятельства.

Игра начинается с невозмущенной мировой линии персонажа, достигающего в жизни полной самореализации, сатори и прочих благ. Чем выше уровень сложности игры – тем персонаж успешнее по всем возможным критериям, тем лучше у него все в жизни складывается и тем он счастливее.

В распоряжении игрока – определенное количество возможностей добавить на мировую линию точки перегиба. Критерий начисления баллов – максимальный урон минимальным воздействием. Незначительность и смехотворность – при рассмотрении со стороны – травмирующих эпизодов. Несложно испортить жизнь гибелью всей семьи в автокатастрофе и инвалидностью, попробуйте это сделать, создав у персонажа редкую фобию. Площадь под графиком глубины депрессии персонажа. Доведение до самоубийства.

Можно, кстати, играть в «семейном режиме», воздействуя на мировые линии сразу нескольких поколений. Изощренное закладывание в разум персонажа установок, которые аукнутся его детям и внукам.

Цель создания?

Есть точка зрения – хотя и интенсивно оспариваемая – что игры с большим количеством физического насилия снижают его количество в реальной жизни. Есть надежда, что то же окажется справедливым и для насилия психологического. Надежда, что, сознательно ломая психику виртуальным персонажам, игроки начнут хоть немного реже делать это – и страдать от этого – бессознательно.

Переход от концепции личности как единого целого к описанию разума как Стаи, как комплекса взаимодействующих элементов, требует введения новой терминологии. 

Основной структурной единицей предлагаемой модели является миндент.

Термин образован от mind – разум и entity – сущность. Произношение полученного mindent упрощено в соответствии с нормами языка.

В нулевом приближении миндент может быть определен как форма жизни в информационном пространстве, способная к размножению, мутациям, гибридизации и образованию симбиотических связей.

Минденты имеют иерархическую структуру. Миндент может быть разбит на минденты более низкого порядка сложности. Минденты могут образовывать миндент более высокого порядка сложности.

Миндент может быть описан как «черный ящик», имеющий вход и выход. Исчерпывающее предсказание реакции миндента на произвольное внешнее воздействие является задачей конечной вычислительной сложности.

При превышении некоторого порядка сложности структуры миндента количество внутренних связей в нём переходит в новое качество – видимую непредсказуемость его реакции на внешние воздействия. Формализация возникновения непредсказуемости может выполняться как в рамках теории хаоса (с сохранением детерминированности модели), так и с применением подходов квантовой физики (в которой в модели возникают принципиально неопределенные величины).

Утратившая однозначность реакции система миндентов называется миндоплексом.

Личность есть миндоплекс.

…Тебя разбудил утренний луч солнца – первый после многих пасмурных дней, и внезапно оказалось, что у тебя отличное настроение. Тебе хочется улыбаться, хочется пройтись по городу, послушать приятную музыку, посидеть на берегу реки с книгой. Хочется, в конце концов, рвануть куда-нибудь в короткую, непрактичную, но такую желанную поездку.
Ты ограничишься улыбкой. И пойдешь на работу.
Ты забудешь об этом к следующему утру. Ты даже не напишешь об этом пост в свой блог, не расскажешь об этом знакомым и сослуживцам. Ты понимаешь, что тем, кто не застал этот солнечный луч, будет сложно понять тебя, и их вежливо-недоуменная реакция вряд ли дополнительно улучшит твое настроение, а вот подпортить его может. Да и вообще, приставать к людям с сообщениями о том, как все хорошо, и приглашать их порадоваться вместе несколько бестактно – ведь у них может быть все не так хорошо, и тогда ты вызовешь лишь раздражение.

…Тебя неожиданно бросила любимая девушка. На пустом месте и с особым цинизмом. Ну или она просто погибла в катастрофе. Ты, возможно, напьешься, возможно, что-то сломаешь в бессильной ярости. Возможно, не пойдешь на работу, потому что сил будет хватать только на то, чтобы лежать и смотреть в потолок.
Ты поймешь, что не можешь не рассказать об этом хоть кому-то. Сбивчиво и путано изложишь свою историю лучшему другу, напишешь об этом пост в свой блог – гневно-обвиняющий, или самоуничижительный, или мрачно-философский... Тебя постараются поддержать и приободрить. Чаще всего штампованными фразами, потому что нештампованных для таких поводов в мире практически не осталось.
Может быть, ты осознаешь, что серое пасмурное небо и стены твоей квартиры постоянно напоминают тебе об этом. И уедешь куда-то «лечить нервы». Обычно нервам удается в последний момент остаться дома и радостно встретить тебя по возвращении.

…Ты поддакиваешь лучшему другу, которого бросила любимая девушка. У тебя имелось своё мнение об их отношениях, и ты не знаешь, кого из них ты в глубине души считаешь большим идиотом в этой ситуации. Но об этом бесполезно говорить, и сейчас в любом случае совсем не время. Ему надо помочь выговориться, развеяться и отвлечься.

…Ты дружески подколол приятеля, слегка приостудив его пыл. Он как-то чрезмерно радостен, слишком светится энтузиазмом и пытается рассказать тебе о чем-то совершенно оторванном от жизни. Ты не преминешь спросить его, что он курил. Даже если это будет двадцатым употреблением этого вопроса за день.

Этим парам историй несть числа.

Всё это подпитывает сложившуюся структуру отношений между людьми. Хотя «подпитывает» – не совсем правильное слово, оно подразумевает подвод энергии. Тут же нужен скорее постоянный ее отвод и рассеивание, чтобы эта выросшая за десятки поколений ледяная глыба продолжала почти мгновенно замораживать пробегающие по ней ручейки, увеличивая свою массу.

Человеку свойственно испытывать разные эмоции и вообще пребывать в различных расположениях духа. Деятельных, апатичных, бурно-радостных, умиротворенных, печальных… Возможно, это как-то связано с фундаментальным  принципом неопределенности. Так сказать, волновая функция разума не может локализоваться в каком-то одном заданном состоянии.
Есть отклонения «в плюс», когда человек более счастлив, чем обычно, есть «в минус», когда он более несчастлив, чем обычно. Они могут быть симметричными, а могут и не быть. Но отношение общества к ним принципиально несимметрично.

Не разделить бурную радость есть проявление уравновешенности и разумности. Не разделить горе есть призрак эгоистичности и бесчувственности.

Радость, эйфория, то загадочное состояние, что называют подзатасканным словом «просветление» – не служит в глазах людей оправданием поступков, идущих вразрез с общепринятым порядком жизни.

Горе, боль, отчаяние, глубокая депрессия – дают индульгенцию.

Связь «отклонение от среднего = боль» въелась чрезвычайно глубоко. Сколько людей возвышенно страдают – по-настоящему! – лишь из стремления показаться выдающимися личностями? И, что еще более интересно и тревожаще – сколько действительно талантливых людей страдали – по-настоящему – лишь потому, что откуда-то знали, что должны страдать?

Когда ты действительно сильно захочешь совершить нечто, что перевернет твою жизнь, с тебя – через твое же подсознание – могут потребовать оплату болью, несовместимой с жизнью.

Так вот. Это – лохотрон.

P.S.: Твиттер подкинул синхронизм от @Radion_star: «Нет ничего проще, чем стать писателем. Просто садишься за печатную машинку и вскрываешь себе вены». Это всё о том же, и в этой шутке меньшая доля шутки, чем кажется.

Незыблемость понятия личности как уникальной, целостной и неделимой сущности крайне переоценена.

На это указывают экспериментальные факты, и, хотя теория не дозрела до переписывания терминологии, эмпирические методы уже развиты и готовы к применению. Многие направления психологии оперируют понятием субличностей, доводя их число до десятков и сотен. Но можно ведь зайти и с другой стороны... Очевидно, принять картину мира, в которой внутри человека живет толпа самостоятельных разумов, значительно проще, чем предположить, что личность как таковая не существует, а представляет собой комплекс… чего-то. Чего-то, для чего не придумано общеупотребительного слова.

Меметика сделала смелый шаг, но всё еще рассматривает мемы как низкоорганизованную форму… скажем так, чего-то болтающегося на границе между жизнью и не-жизнью, подобно биологическим вирусам, паразитирующую на всё тех же личностях. Нужно шагать дальше.

Мир, подошедший к Сингулярности, притормозивший и задумчиво смотрящий на уходящую отвесно вверх кривую развития; мир, предоставляющий для восприятия всё более широкий спектр информации; мир, в котором существует не достигавшаяся никогда раньше свобода выбора «кем быть?» – делает прежние модели непригодными.

Это как магнитное поле, снимающее вырождение и расщепляющее линии. Напряженность растёт. Личности – то, что люди привыкли понимать под этим словом – трансформируются. Пугающе.

«Мог бы ты доверять существам, которые живут неопределенно долго, но личность которых меняется от дружелюбной к безразличной и даже враждебной, когда умирают и заменяются их компоненты?»

Вернор Виндж, "Болтунья"

Описывая Стаи, Виндж описал людей.