Далее...

Не позвоночник ломаю…

Кинг описал уроки стрелка, я, движимый извечным желанием доработать хорошую вещь под свои вкусы рашпилем и кувалдой, сделал из них уроки пилота. Стрелок оставался стрелком всегда, но всегда ли остается пилотом пилот? В чем-то – да. Но, пожалуй, это «что-то» не относится к собственно ощущению полёта. Может, это «что-то» –  это многократно пережитый опыт взлета и посадки, опыт превращения из двуногого прямоходящего в летающее и обратно, опыт, переросший в уверенность и знание о том, что ты бываешь разным. Очень разным.

Это как управляемая, прирученная шизофрения. Мы знаем о существовании друг друга, мы хорошо знакомы друг с другом, мы можем предугадать мысли и чувства друг друга – но мы не есть одно и то же.

Это как оборотничество классического толка. Оборотень знает, что, когда на небо выйдет полная луна, он изменится. Думать он по этому поводу может что угодно – может гордиться своими способностями, может проклинать свою судьбу, но это просто происходит независимо от его желания.

Когда крыло принимает на себя вес тела, я изменяюсь.

Не настолько, конечно, чтобы забыть то, что было до старта. Можно вспомнить о тех, кто остался на земле. Можно вспомнить о своем жизненном пути… Если зачем-то этого захотеть, можно даже испугаться. Внимательно посмотреть вниз, прочувствовать расстояние, задуматься о том, что ты висишь на километровой высоте на не выглядящих надежными ниточках…  И страх высоты придет. Но – непохожий на тот, что встречает тебя у края обрыва. Тот – настойчиво тянет к себе и обволакивает пленкой, словно сверхтекучая жидкость. В этот ты как будто ныряешь и сильными гребками пытаешься удержаться в его толще, как в пересоленной воде – но тебя все равно выталкивает на поверхность. Потому что сейчас ты – другой, и этот страх совершенно тебе чужд.

Когда мои ноги касаются земли, я изменяюсь снова. Не настолько, конечно, чтобы забыть о полёте… Но сильно, очень сильно.

Есть множество занятий, меняющих сознание в чем-то схожим образом. Грубой силой – как потребление алкоголя и других наркотиков. Внутренней перенастройкой организма – как секс. Именно поэтому, кстати, так часто с хорошо знакомым сексом сравнивают почти любое «экстремальное» увлечение, подобно тому, как почти любую экзотическую еду сравнивают с курятиной. И то, и другое – опыт входа в существенно измененное состояние сознания без использования прямых внешних воздействий на биохимию тела. Происходит это, однако, как правило, достаточно плавно и гладко. Нужно время, чтобы подействовал наркотик, нужно время, чтобы возбудиться, нужно время, чтобы войти в глубокое медитативное состояние...

У полёта есть отличие – поразительная безынерционность. Сознание переключается в полётный режим быстрее, чем крыло выходит над головой на старте, и возвращается к «наземному» состоянию быстрее, чем оно падает на землю после посадки.

Точки разрыва.

Достаточно часто испытывая этот переход, сложно сохранять уверенность в том, что действительно существует нечто неизменное, что можно осмысленно называть «Я».  Усиливается ощущение того, что употребление термина «Я» – не более чем  ритуал. Возможно – не более, чем вредная привычка.

Хотели бы чтобы какая-то из современных теорий нашла подтверждение? (например м-теория) и если выбрать полет к любому объекту во вселенной - что бы это было? (asked by @Uverdy)

* * * * *

Хотелось бы, чтобы что-то качественно новое в очень явном виде нашел эксперимент. И желательно нечто такое, чтоб у нашедшего волосы дыбом встали по всему телу от благоговейного трепета. Как именно это скажется на современных теориях — послужит веским подтверждением или не оставит камня на камне — уже вторично.

Если в человеческом теле — то, пожалуй, хотелось бы провести ночь на спутнике газового гиганта, обращающегося вокруг звезды в шаровом скоплении.

Была мысль про сверхновую, но я подумал и что-то не смог придумать точку наблюдения, с которой этот процесс можно было бы по достоинству оценить обычными органами чувств.

Дорогие человеки, у меня к вам эгоистичный социальный эксперимент.

Допустим, я заведу попугая. Как, по вашему мнению, будет звучать первая фраза, которой я его обучу? (asked by @dizayauthor)

* * * * *

Привычка к дословному пониманию всякий раз заставляет меня подзависнуть над подобными вопросами, потому что ну явно же не хватает информации для сколь-либо аргументированной гипотезы. По некотором размышлении вспоминаю, что это, кажется, такая разновидность тонкого социального взаимодействия.

Если по сути дела, то пусть будет "Драмба игнорирует уран".

Первый вариант был "All your base are belong to us", но я подумал и решил пожалеть попугая, ему, думается, сложновато было бы это выговаривать.

Далее...

…Очередная душная, влажная ночь. Возникшее где-то далеко впереди оранжевое сияние разрастается в стороны, разделяется сначала на источник света и его отражение в воде, а потом – на отдельные огни на гребне  плотины ГЭС «Три ущелья». «Янцзы-1» сбавляет ход, стихает привычный монотонный гул двигателей и утробное шипение воды у борта. Разумеется, воцаряющаяся тишина имеет самое прозаическое объяснение – теплоходу необходимо пришвартоваться для ожидания прохода через шлюзы – но сложно избавиться от ощущения, что корабль замирает в смешанном с опасением почтении к обитающим здесь грозным силам. Мы словно пришли к воротам храма – храма грубой технологической мощи. Мы рядом с крупнейшей электростанцией  в мире.

Дубна, город моего детства, находится на берегу Волги сразу же за плотиной Иваньковской ГЭС. Наверное, любой так расположенный населенный пункт имеет богатейшую популяцию «городских легенд», посвященных своей Плотине. Среди которых наиболее красочные и многочисленные, естественно – повествующие о том, что будет с городом, если Плотина рухнет.  Возможно, отчасти именно это, в сочетании с развитым воображением и общей любовью к воде, стало причиной моего неослабевающе благоговейного отношения ко всем гидротехническим сооружениям размером от построек бобров и выше. В первую очередь, конечно, не к поросшим травой апатичным земляным дамбам, а к тем, что подают признаки жизни. Процессы открытия и закрытия ворот шлюза, поднятие заслонов водосбросов – все это воспринимается как нечто среднее между магией и тектоническими

процессами. Умом понимаешь, что первопричиной всему является нажатие кнопок на скрытом где-то в недрах служебных зданий пульте, но вовлеченные в процесс массы и энергии настолько огромны, что их с трудом получается связать с деятельностью человека. На руку такому восприятию играет и то, что плотины и шлюзы, как правило, с виду весьма безлюдны. Ничто не нарушает впечатления, что всё это происходит само.

Потому встречи со знаменитой ГЭС «Три ущелья» я ожидал едва ли не с большим нетерпением, чем с самими Тремя ущельями. И вот «Янцзы-1» рядом с ней – висит в непроницаемой темноте, из которой кое-где выхвачены пронзительно-оранжевыми фонарями фрагменты железобетонных конструкций. Наконец, приходит время. Врата открываются.

>>> Читать далее >>>

Что, в первую очередь напоминает вам о детстве? (asked by @tadrala)

* * * * *

Игры для ZX Spectrum, в которые я играл на его клоне под названием "Дубна-48К". Звук его загрузки с магнитофонных кассет. И пожалуй, кстати, вообще размышления о развитии компьютерной техники. Мое взросление совпало по времени с эпохой ее взрывообразного расцвета, сознательное детство началось со "Спектрума" и закончилось то ли третьим, то ли четвертым Пентиумом. Как-то так получилось, что из всего множества своих детских наивных мыслей я чуть ли не наиболее ярко помню искреннее недоумение: кому, когда и для каких целей может понадобиться жесткий диск на 4 (четыре!) ГИГАбайта?